О музее Музей посетителям Выставки Магазин Археология Издания Новости English
История Администрация Филиал Попечительский совет Партнеры Вакансии Видео Музей Рерихов Противодействие коррупции Отчеты Политика конфиденциальности Официальные документы
Искусство
Ирана
Искусство
Индии
Наследие
Рерихов
Искусство
Кавказа,
Средней
Азии и
Казахстана
Искусство
Центральной
Азии
Искусство
Сибири и
Крайнего
Севера
Искусство
Китая
Искусство
Юго-
Восточной
Азии
Искусство
Кореи
Искусство
Японии

История

— Сведения об основании музея
— Основные события
— Хроника жизни музея

Государственный музей Востока в Москве является единственным специализированным музеем России, в собрании которого в настоящее время представлены памятники искусства и культуры более чем 100 стран и народов Азии и Африки. Фонды Музея насчитывают около 150 тысяч предметов искусства и культуры, почти две трети которых составляют археологические материалы. Все коллекции скомплектованы по регионам (Дальний Восток, Ближний и Средний Восток, Юго-Восточная, Южная, Центральная и Средняя Азия, Северный Кавказ и Закавказье, Сибирь и Крайний Север, Северная и Тропическая Африка и др.), по отдельным странам и народам, по материалам и т.д. Подавляющее большинство экспонатов – это оригинальные памятники, датирующиеся от эпохи неолита до наших дней. В Музее имеется большая научная библиотека (свыше 80 тысяч единиц хранения), в фондах которой хранятся редкие, а порой и единственные в России издания по восточному искусству.

Создание Музея Востока в Москве неразрывно связано с общими задачами музейного дела в переломный для России период организации новой системы культурных учреждений после Октябрьской революции 1917 года. Охрана существовавших до нее музеев и музейных ценностей легла в основу государственной политики в целом, поэтому молодым советским правительством с первых дней Октября был взят курс на обеспечение сохранности богатого культурного наследия человеческой цивилизации, накопленного страной за многие сотни лет ее истории. Только за период с 1918 по 1923 год было образовано свыше 250 музеев, из них 38 – в Москве. Конечно, собрание предметов музейного уровня в одном месте еще не музей. Для него нужны и стены, и средства, и профильные специалисты и многое другое. Сколько «новорожденных» музеев выжило в последующие годы хронической нехватки финансов, квалифицированных кадров, приспособленных зданий и т.д., знают только статистики. Те же музеи, что сумели сохраниться, несмотря ни на что, стали подлинными центрами по сбору изучению и пропаганде памятников истории, науки, техники, культуры, искусства. Одним из них является Музей Востока.
30 октября 1918 г. принято считать официальным «днем рождения» Музея, который за свою историю поменял несколько названий (Ars Asiatica, Музей восточных культур, Музей искусства народов Востока), совершил несколько переездов и не раз подвергался угрозе расформирования. Преодолев невзгоды, он превратился в уникальное культурно-просветительное и научно-исследовательское учреждение и прочно занял свое место в ряду ведущих музеев страны. Первым директором Музея в 1918 г. был назначен Федор Владимирович Гогель (1879–1951).

В разные моменты своей деятельности Музей решал различные задачи, диктуемые, прежде всего, общественно-политической конъюнктурой страны. Первое десятилетие – это, пожалуй, наиболее сложный и интересный этап в его жизни. В 1920-е годы поиски помещений, кадровые вопросы, собирание коллекций, устройство выставок, экскурсии, научная и лекционная работа, взаимоотношения с вышестоящими инстанциями и другими музеями и организациями, внутренние взаимоотношения – все эти известные общественности или скрытые от ее глаз, но очень важные для самого Музея проблемы решались в невероятно сложных условиях. «Дом Гиршмана, что у Красных Ворот», Российский исторический музей на Красной площади, здание ВХУТЕМАСА на ул. Рождественка, 11, «Цветковская галерея» на Кропоткинской набережной, 29, Центральный музей народоведения – вот московские адреса Музея, где ему предоставлялись скромные помещения для хранилищ и выставок, но где он так и не нашел постоянного пристанища. Несмотря на это, музейные собрания активно пополнялись за счет передач из Национального музейного фонда отдельных предметов и целых кол-лекций (Н.С.Мосолова, П.И.Харитоненко, А.М.Позднеева, А.А.Брокара, П.И.Щукина и др.) и даров частных лиц (В.Г.Тардова, А.С.Умнова, В.Р.Чейлытко, О.В.Давыдовой, М.В.Столярова) и организаций. В 1926–1928 гг. второй директор Музея Борис Петрович Денике (1885–1941) организовал три археологические экспедиции в Старый Термез, давшие уникальные материалы из раскопок дворца XII в. и других памятников. В 1929 г. состоялась первая закупочная экспедиция в Нагорный Курдистан и Тушетию, организованная В.А.Гурко-Кряжиным и В.Н.Кацауровым, положившая начало собирательской работе музейных сотрудников на местах.

Первые десять лет, которые можно воистину назвать «годами беспризорности», закончились обретением собственного дома. Постоянное помещение для Музея было найдено по заданию ВЦИК и передано ему распоряжением Моссовета от 27 февраля 1930 г. за № 696, причем о передаче здания церкви Илии Пророка по ул. Воронцово Поле, 16 высказалась Антирелигиозная комиссия Московского комитета ВКП(б) еще 28 ноября 1929 г. Это культовое здание, абсолютно не соответствующее музейным нуждам, на десятки лет становится главным домом Музея Востока.

Формирование музейного дела в начале 1930-х годов было полностью подчинено проводимой Советским государством идеологической политике в деле решения «общих задач развития индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства» На выполнение этих задач было направлено постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О музейном строительстве в РСФСР». Культурно-массовая работа становится основной формой деятельности музеев, а их просветительная функция с конца 1920-х годов сменяется пропагандистской. На Первом Всероссийском музейном съезде 1930 г. его делегаты основное внимание уделяли новым принципам построения экспозиций в плане «наиболее целесообразного и выигрышного показа материала в марксистском освещении». На съезде подчеркивалась необходимость «разрушения музеев прошлого», в первую очередь изменение музейной экспозиции как важнейшей формы пропагандистской работы. Наиболее динамичной формой связи с населением была признана организация выставок-передвижек на специальных щитах, которые можно было перебрасывать с места на место без ущерба для ценных музейных экспонатов. Суррогатные выставки-передвижки становятся обычным явлением для 1930–1950-х годов. Щиты с фотографиями музейных предметов и памятников архитектуры, портретами руководителей партии, правительства и ударников пятилеток, со сценами, запечатлевшими созидательный труд, учебу, спорт и отдых по всей стране, можно было увидеть в городских и сельских домах культуры, в клубах и фойе кинотеатров, в школах, рабочих общежитиях и казармах военнослужащих, в парках культуры и витринах магазинов. Нельзя не признать, что эти выставки, нередко сопровождавшиеся экскурсиями и лекциями научных сотрудников, играли положительную общеобразовательную роль и, кроме того, служили своего рода рекламой для устраивавших их музеев и приносили им дополнительный доход.

В 1930-е годы Музей организует в своих стенах множество тематических выставок и выставок-передвижек, тем самым активно участвуя в проведении культурно-просветительной работы среди широких слоев населения. Классовая и антирелигиозная борьба выдвигались в них на первый план, а проводниками этой борьбы становятся так называемые «бумажные экспозиции». Именно лозунги, плакаты, схемы, диаграммы и другие агитационные материалы должны были доносить до массового зрителя основной замысел каждой выставки, а художественные произведения лишь вплетались в его канву, играя роль вспомогательного иллюстративного материала. Следует отметить, что именно в 1930-е годы первостепенное значение в собирательской, экспозиционной и научной деятельности Музея стало уделяться искусству народов советского Востока. Еще в 1922 г. эти народы вошли в состав СССР и с этого времени в республиках Закавказья и Средней Азии, в Сибири и на Дальнем Востоке начинается процесс бурного роста и развития всех видов и жанров изобразительного, декоративно-прикладного и народного искусства, памятники которого практически отсутствовали в собрании Музея. В годы первых пятилеток отдел советского Востока начал активно пополнять свои фонды, ежегодно проводя закупочные экспедиции, устанавливая дружественные связи с музейными и научно-исследовательскими организациями, республиканскими советскими и партийными учреждениями и т.д.

Период с середины 1930-х по начало 1940-х годов был для Музея очень плодотворным. Коллектив его сотрудников добился заметных результатов по всем направлениям своей деятельности, многое сделал для широкой научной популяризации лучших достижений искусства республик советского Востока и стран зарубежного Востока, в первую очередь Китая и Ирана. Новые научные экспозиции и новые научные исследования, а также нормативные материалы по научной пропаганде искусства Востока создавались в Музее в то время, когда в СССР еще не были по-настоящему разработаны основные вопросы обобщения востоковедения как науки об искусстве и культуре отдельных стран, истории искусства зарубежного и советского Востока. Поэтому музеям, в первую очередь Музею восточных культур, приходилось брать на себя смелость самим разрабатывать эти темы, во многом пролагая первые пути для последующих исследователей и практиков-музееведов. Однако дальнейшие их замыслы и планы внезапно были прерваны войной.

Первая половина 1940-х годов пришлась на горькие для всего советского народа годы Великой Отечественной войны. В июле 1941 г. экспозиции и фонды Музея были свернуты и упакованы в ящики, а самые ценные экспонаты были отправлены в эвакуацию в гг. Новосибирск и Соликамск. Штат Музея был сокращен до необходимого для поддержания порядка количества. До середины 1942 г. основное внимание уделялось проверке состояния сохранности упакованных экспонатов, но уже в мае этого года в залах Музея была развернута выставка живописи и графики художников Казахстана и Узбекистана. Сотни лекций по искусству Китая, Индии, Ирана, Японии в московских госпиталях и эвакопунктах, клубах и кинотеатрах прочитали старейшие музейные сотрудники Борис Владимирович Веймарн, Семен Иванович Тюляев и Ольга Николаевна Глухарева; тогда же они подготовили несколько выставок-передвижек и фотоальбомов.
Продолжалась в Музее и научная, и выставочная работа, и работа по комплектованию коллекций и библиотеки. 19 июня 1944 г.

О.Н.Глухарева защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата искусствоведческих наук. С июля по сентябрь этого года завотделом советского Востока Гертруда Львовна Чепелевецкая находилась в спецкомандировке от Управления по делам искусств при СНК СССР в освобожденном от фашистов Крыму, откуда привезла в Музей около 200 первоклассных произведений народного творчества крымских татар и караимов, насильно выселенных со своих мест по указанию Сталина. В конце 1944 г. возвратились в родные стены из эвакуации экспонаты Музея, а особо отличившиеся сотрудники были награждены медалями «За оборону Москвы» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». 25 мая 1945 г. Музей восточных культур первым среди московских музеев открыл для посетителей постоянные экспозиции лучших произведений искусства советского и зарубежного Востока.

Однако радость послевоенного восстановления экспозиций была омрачена, может быть, и не заметным на первый взгляд, но постепенно ставшим хроническим, процессом принудительных раздач в другие музеи и организации многих тысяч экспонатов, растянувшимся более чем на 20 лет. Музей Востока миновала судьба Эрмитажа и других музеев, бесценные экспонаты которых в 1920–30-е годы по воле правительства дешево распродавались разного рода заграничным проходимцам. Ему была уготована иная роль – стать своего рода коллектором, откуда директивными указаниями «сверху» подпитывали свои восточные собрания десятки республиканских и областных музеев СССР. Одни из них понесли тяжелые потери в годы войны (музеи Киева, Одессы, Львова, Минска), другие (музеи средней полосы России и Сибири, республик Средней Азии и Казахстана, Закавказья и Прибалтики), по мнению руководства Комитета по делам искусств (позже – Министерства культуры СССР), «остро нуждались» в памятниках дальневосточного и ближневосточного искусства, хотя и не имели в своих штатах соответствующих специалистов. Кроме того, острейшая нехватка помещений для обработки ежегодно возраставшего числа музейных предметов, сотнями, а порой и тысячами поступавших в его хранилища от частных лиц и официальных организаций, крайне ограниченное число искусствоведов вынуждали сотрудников Музея расставаться с богатствами, достававшимися им немалым трудом. Непростому, но очень насыщенному событиями периоду жизни Музея за первые 30 лет его существования посвящена монография В.Е.Войтова «Материалы по истории Государственного музея Востока. 1918–1950 гг. Люди. Вещи. Дела». М., изд-во «Сканрус», 2003.

В 1950-е годы стали устанавливаться и расширяться зарубежные связи Музея. Победа народных революций в Китае, Северной Корее и Вьетнаме, получение независимости Республикой Индией, некоторыми странами Ближнего Востока и Северной Африки дали качественно новый толчок всей музейной работе. В связи с передачей в дар СССР огромных коллекций китайского и индийского искусства Музей не только сумел открыть и ежегодно пополнять свои постоянные экспозиции этих стран, но организовать выставки-передвижки, которые прошли по десяткам городов Советского Союза. К концу этого периода к маршрутам передвижных выставок подключилась и экспозиция декоративно-прикладного искусства Японии. Популярность этих выставок в стране была чрезвычайно высокой, их рекламировали многочисленные центральные, областные, районные и многотиражные газеты, спрос на выставки из раз-личных больших и малых городов намного превышал возможности их демонстрации, поскольку сил небольшого коллектива научных сотрудников с трудом хватало на выполнение других плановых и внеплановых обязанностей. К счастью, справляться с многообразной выставочной, массовой, научно-исследовательской работой с каждым годом становилось все легче, поскольку на работу в Музей стали приходить молодые специалисты, окончившие искусствоведческие, исторические, этнографические, археологические отделения университетов и институтов.
В 1960-е годы начался новый этап научно-исследовательской работы Музея, связанный с увеличением числа археологических и закупочных экспедиций, не проводившихся в 1940–1950-е годы, научных публикаций и, в конечном счете, формированием коллектива научных сотрудников, многие из которых вскоре стали видными учеными. Научные и культурные связи Музея со странами Азии и Африки становятся все более широкими, содействуя большему взаимопониманию и укреплению дружбы с народами, недавно освободившимися от колониальных режимов.

В 1970-е годы творческий потенциал Музея, несколько утраченный за предшествующее десятилетие, вновь начинает набирать подъем. В научные отделы стали отбирать молодых сотрудников, прошедших «горнило» экскурсионно-лекционного отдела, где они в течение двух-трех, а то и более лет постигали азы общения со зрителями и изучали экспонаты, определяя тем самым свои будущие научные пристрастия. В период 50–70-х годов были приобретены тысячи произведений искусства многих прежде отсутствовавших в музейном собрании народов и стран, восполнивших пробелы в изучении истории искусства Востока и существенно изменивших характер его коллекций. В 70-г годы велись большие работы по ремонту и реконструкции нового здания Музея по Суворовскому (ныне Никитскому) бульвару, переезд в которое состоялся лишь в 1984 г.

1980-е годы вписали новую страницу в историю Музея. Получение дополнительных полезных площадей в самом центре Москвы потребовало иных подходов ко всем видам учетно-хранительской, экспозиционно-выставочной, экскурсионно-лекционной, научной и административно-хозяйственной деятельности. В отделе учета оформились три соподчиненных структурных подразделения – сектор учета, сектор хранения и сектор комплектования. Система хранения фондов, оставшихся в старом церковном здании, подверглась реорганизации по материалам и регионам; был организован ряд новых хранилищ музейных предметов. В отдел реставрации пришли молодые талантливые специалисты, и количество экспонатов, передававшихся ранее в другие организации для реставрации, резко сократилось. Появились первые постоянные экспозиции, дизайнерское решение которых стало образцом для последующих экспозиций. Для работы над постоянными и сменными выставками был организован Экспозиционно-выставочный отдел, тогда же были созданы новые научные отделы – Истории материальной культуры и древнего искусства, Центральной Азии, Кабинет по изучению творческого наследия Рерихов. Начали работу организованные Музеем археологические экспедиции на Северном Кавказе (Адыгея), в Средней Азии, на Чукотке; на протяжении всего этого десятилетия сотрудники отдела Центральной Азии принимали деятельное участие в полевых исследованиях Советско-Монгольской историко-культурной экспедиции. Защита диссертаций приобретает планомерный характер, и ряды кандидатов наук почти ежегодно увеличиваются на одну–две единицы. На 80-е годы пришелся один из пиков собирательской деятельности Музея, его коллекции выросли почти вдвое по сравнению со всем предыдущим периодом. Немаловажную роль в пополнении коллекций первоклассными экспонатами сыграло создание при Музее антикварной галереи «Шон». В эти же годы были заложены «первые кирпичи» в основание Северо-Кавказского филиала Музея в г. Майкопе.

В 1987 г. Музей получил статус научно-исследовательского учреждения I категории, а в 1991 г. Указом Президента Российской Федерации он был приравнен к особо ценным объектам национального культурного наследия России.

Крушение СССР в начале 90-х годов преобразило всю политическую, экономическую и идеологическую основу могучего государства, и вернуть свои позиции в глазах мирового сообщества России доведется еще не скоро. Экономическая лихорадка, сотрясавшая страну на всем протяжении 90-х годов, внесла в налаженную жизнь Музея нервозность и разочарования, а все удачи и маленькие победы следует приписать исключительно добросовестности и профессионализму его сотрудников. В эти годы, например, пять музейных реставраторов подтвердили свой профессиональный уровень, будучи аттестованы как художники-реставраторы высшей и первой категории… Несмотря на отчаянную скудость финансирования, сотрудники Музея создавали временные выставки и постоянные экспозиции, последняя из которых открылась в 2001 г. Пополнение коллекций резко сократилось из-за невозможности приобретать экспонаты и продолжалось лишь за счет даров частных лиц и галереи «Шон». Проведение закупочных экспедиций на местах полностью прекратилось, а работы археологических экспедиций сосредоточились в основном на Чукотке и в Краснодарском крае.

Начало XXI века принесло некоторую финансовую стабилизацию, а с ней и надежду на дальнейшее улучшение музейной деятельности. Началась компьютеризация учетно-хранительской, бухгалтерской и административно-управленческой работы. Проведены серьезные мероприятия по улучшению охранной и противопожарной сигнализации во всех музейных зданиях. Преобразование галереи «Шон» в один из отделов Музея позволяет ныне приобретать произведения искусства за счет заработанных ею средств, хотя, как и прежде, основными источниками пополнения коллекций остаются дары частных лиц и учреждений и поступления из археологических экспедиций. Одним из важнейших достижений Музея за всю его долгую непростую историю стало открытие в 2001 году первой очереди хранилища предметов из драгоценных металлов и камней, носящего рабочее название «Особая кладовая I — Золото археологов», и на очереди стоит финансирование и начало работ по оборудованию второй очереди хранилища «Особая кладовая II — Серебро Востока». В настоящее время научный коллектив Музея насчитывает 122 сотрудника, из которых 2 доктора и 30 кандидатов наук, 2 научных сотрудника учатся в докторантурах и 9 — в аспирантурах различных академических учреждений Москвы.

Задачи, стоящие перед Музеем Востока на ближайшие годы, вряд ли изменятся коренным образом. Все виды его деятельности, обозначенные выше, составляют основу основ любого музея, но формы, в которых они осуществляются, необходимо менять и совершенствовать. Бывшая церковь Илии Пророка на ул. Воронцово Поле, 16, и подъезд в жилом доме на Никитском бульваре, 12, абсолютно непригодны для дальнейшего хранения десятков тысяч ценнейших произведений искусства и истории. Музею крайне необходимо оснащенное современным оборудованием новое большое здание для хранения экспонатов, библиотеки, архивов, размещения реставрационных мастерских, лектория, детских кружков, фотолаборатории и т.д. Богатейший творческий потенциал Музея позволяет расширить горизонты его научной и экспозиционной деятельности.

Сведения об основании музея

В Петербурге с 1818 года существовал Азиатский музей, преобразованный в 1930 г. в Институт востоковедения АН СССР, а в Москве подобного востоковедного центра не было, хотя в Оружейной палате Кремля, российском историческом музее и Музее изящных искусств хранились ценнейшие восточные предметы. Только после Октябрьской революции появилась необходимость и возможность создания специализированного музея. Именно тогда при подотделе Центральных музеев Наркомпроса была учреждена Комиссия музеев восточного искусства, положившая начало организации в Москве музея Ars Asiatica. За свою 80-летнюю историю Музей сменил несколько названий: "Ars Asiatica" (1918-1925), Государственный музей восточных культур (1925-1962), Государственный музей искусства народов Востока (1962-1992), Государственный музей Востока (с 1992 г.).

Единственный в России музей, специализирующийся на хранении, изучении и популяризации произведений искусства народов Востока, создан постановлением Президиума Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины при Народном Комиссариате просвещения 30 октября 1918 г.Согласно «Положению о Музее искусства Востока Ars Asiatica в Москве» его основными задачами и функциями Музея являются «привлечение интереса и удовлетворение потребностей ученых, художников, учащихся, техников и всякого рода специалистов», комплектование коллекции предметами «возможно высшего художественного качества «создание «специальной библиотеки из русских и иностранных изданий» в целях проведения научной работы, организация и проведение «экскурсий и лекций научными сотрудниками музея на высоком научном уровне», а в будущем, с расширением деятельности музея, - организация «особого научно-просветительного бюро». В этом документе «была разработана структура музея.

Создание Музея Востока в Москве неразрывно связано с общими задачами музейного дела в переломный для России период организации новой системы культурных учреждений после Октябрьской революции 1917 года. Охрана существовавших до нее музеев и музейных ценностей легла в основу государственной политики в целом, поэтому молодым советским правительством с первых дней Октября был взят курс на обеспечение сохранности богатого культурного наследия человеческой цивилизации, накопленного страной за многие сотни лет ее истории. Только за период с 1918 по 1923 год было образовано свыше 250 музеев, из них 38 – в Москве. Конечно, собрание предметов музейного уровня в одном месте еще не музей. Для него нужны и стены, и средства, и профильные специалисты и многое другое. Сколько «новорожденных» музеев выжило в последующие годы хронической нехватки финансов, квалифицированных кадров, приспособленных зданий и т.д., знают только статистики. Те же музеи, что сумели сохраниться, несмотря ни на что, стали подлинными центрами по сбору изучению и пропаганде памятников истории, науки, техники, культуры, искусства. Одним из них является Музей Востока.

Формирование музейного дела в начале 1930-х годов было полностью подчинено проводимой Советским государством идеологической политике в деле решения «общих задач развития индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства» На выполнение этих задач было направлено постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О музейном строительстве в РСФСР». Культурно-массовая работа становится основной формой деятельности музеев, а их просветительная функция с конца 1920-х годов сменяется пропагандистской. На Первом Всероссийском музейном съезде 1930 г. его делегаты основное внимание уделяли новым принципам построения экспозиций в плане «наиболее целесообразного и выигрышного показа материала в марксистском освещении». На съезде подчеркивалась необходимость «разрушения музеев прошлого», в первую очередь изменение музейной экспозиции как важнейшей формы пропагандистской работы. Наиболее динамичной формой связи с населением была признана организация выставок-передвижек на специальных щитах, которые можно было перебрасывать с места на место без ущерба для ценных музейных экспонатов. Суррогатные выставки-передвижки становятся обычным явлением для 1930–1950-х годов. Щиты с фотографиями музейных предметов и памятников архитектуры, портретами руководителей партии, правительства и ударников пятилеток, со сценами, запечатлевшими созидательный труд, учебу, спорт и отдых по всей стране, можно было увидеть в городских и сельских домах культуры, в клубах и фойе кинотеатров, в школах, рабочих общежитиях и казармах военнослужащих, в парках культуры и витринах магазинов. Нельзя не признать, что эти выставки, нередко сопровождавшиеся экскурсиями и лекциями научных сотрудников, играли положительную общеобразовательную роль и, кроме того, служили своего рода рекламой для устраивавших их музеев и приносили им дополнительный доход.

На протяжении первых 10 лет своего существования поменялось несколько мест прописки — «Дом Гиршмана, что у Красных Ворот», Российский исторический музей на Красной площади, здание ВХУТЕМАСА на ул. Рождественка, 11, «Цветковская галерея» на Кропоткинской набережной, 29, Центральный музей народоведения — вот московские адреса Музея, где ему предоставлялись скромные помещения для хранилищ и выставок, но где он так и не нашел постоянного пристанища. Только в 1929 г. Музею было передано здание церкви Ильи Пророка (ул. Воронцово Поле, д.16), реконструкция которого продолжалась два года. Летом 1932 г. Музей восточных культур окончательно вселился в собственное здание, занимаемое им и поныне.

К концу 1960-х годов он столкнулся с проблемой острой нехватки площадей, необходимых для его нормальной жизнедеятельности. В конце концов, Музею был предоставлен комплекс «Дома Луниных», однако для его освоения понадобилось долгих 14 лет. Первая выставка открылась здесь в 1984 г.

Основные события

Самая первая выставка экспонатов музея "Ars Asiatica" открылась 22 сентября 1919 г. в двух залах Исторического музея (Красная площадь, д. 2) Она познакомила посетителей с произведениями искусства Китая, Японии, Ирана и положила начало плодотворной выставочной деятельности Музея Востока в Москве.

В научной деятельности Музея уже в 1920-е годы главное место заняла первостепенная для советского востоковедения проблема изучения истории и культуры народов Советского Востока. Ее начало было положено в 1924 г., когда в древний среднеазиатский город Узген направилась группа ученых во главе с Б.П. Денике, которая провела архитектурно-археологическое обследование ряда знаменитых памятников. В 1926-1928 гг. состоялась большая экспедиция, начавшая широкое археологическое изучение Старого Термеза, материалы раскопок которого поступили в музейные фонды. Однако особого размаха полевые работы археологов Музея достигли лишь в 1980-1990-е годы. При раскопках могильников эпохи ранних кочевников в Адыгее и раннего средневековья в Северной Осетии, Эквенского могильника рубежа I тыс.до н.э.- I тыс.н.э. на Чукотке и буддийского культового центра I-IV вв.н.э. на памятнике Кара-тепе под Термезом был сделан ряд сенсационных находок, получивших мировую известность.

Важную роль в активизации научной деятельности Музея сыграла организация в январе 1928 г. Ученого Совета, в состав которого вошли музейные сотрудники, члены Научной Ассоциации востоковедения и Академии истории материальной культуры, в первую очередь академики Н.Я. Марр и С.Ф. Ольденбург, профессор Н.И. Брунов и др. В настоящее время в Ученый Совет входят доктора и кандидаты наук Музея, видные ученые-востоковеды из Москвы и Санкт-Петербурга. Как в прежние годы, Совет принимает решения по кардинальным вопросам научной и экспозиционно-выставочной работы Музея, устраивая свои заседания два раза в году.

В 1930-е годы Музей организует в своих стенах множество тематических выставок и выставок-передвижек, тем самым активно участвуя в проведении культурно-просветительной работы среди широких слоев населения. Классовая и антирелигиозная борьба выдвигались в них на первый план, а проводниками этой борьбы становятся так называемые «бумажные экспозиции». Именно лозунги, плакаты, схемы, диаграммы и другие агитационные материалы должны были доносить до массового зрителя основной замысел каждой выставки, а художественные произведения лишь вплетались в его канву, играя роль вспомогательного иллюстративного материала. Следует отметить, что именно в 1930-е годы первостепенное значение в собирательской, экспозиционной и научной деятельности Музея стало уделяться искусству народов советского Востока. Еще в 1922 г. эти народы вошли в состав СССР и с этого времени в республиках Закавказья и Средней Азии, в Сибири и на Дальнем Востоке начинается процесс бурного роста и развития всех видов и жанров изобразительного, декоративно-прикладного и народного искусства, памятники которого практически отсутствовали в собрании Музея. В годы первых пятилеток отдел советского Востока начал активно пополнять свои фонды, ежегодно проводя закупочные экспедиции, устанавливая дружественные связи с музейными и научно-исследовательскими организациями, республиканскими советскими и партийными учреждениями и т.д.

Период с середины 1930-х по начало 1940-х годов был для Музея очень плодотворным. Коллектив его сотрудников добился заметных результатов по всем направлениям своей деятельности, многое сделал для широкой научной популяризации лучших достижений искусства республик советского Востока и стран зарубежного Востока, в первую очередь Китая и Ирана. Новые научные экспозиции и новые научные исследования, а также нормативные материалы по научной пропаганде искусства Востока создавались в Музее в то время, когда в СССР еще не были по-настоящему разработаны основные вопросы обобщения востоковедения как науки об искусстве и культуре отдельных стран, истории искусства зарубежного и советского Востока. Поэтому музеям, в первую очередь Музею восточных культур, приходилось брать на себя смелость самим разрабатывать эти темы, во многом пролагая первые пути для последующих исследователей и практиков-музееведов. Однако дальнейшие их замыслы и планы внезапно были прерваны войной.

Первая половина 1940-х годов пришлась на горькие для всего советского народа годы Великой Отечественной войны. В июле 1941 г. экспозиции и фонды Музея были свернуты и упакованы в ящики, а самые ценные экспонаты были отправлены в эвакуацию в гг. Новосибирск и Соликамск. Штат Музея был сокращен до необходимого для поддержания порядка количества. До середины 1942 г. основное внимание уделялось проверке состояния сохранности упакованных экспонатов, но уже в мае этого года в залах Музея была развернута выставка живописи и графики художников Казахстана и Узбекистана. Сотни лекций по искусству Китая, Индии, Ирана, Японии в московских госпиталях и эвакопунктах, клубах и кинотеатрах прочитали старейшие музейные сотрудники Борис Владимирович Веймарн, Семен Иванович Тюляев и Ольга Николаевна Глухарева; тогда же они подготовили несколько выставок-передвижек и фотоальбомов.

Продолжалась в Музее и научная, и выставочная работа, и работа по комплектованию коллекций и библиотеки. 19 июня 1944 г. О.Н.Глухарева защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата искусствоведческих наук. С июля по сентябрь этого года завотделом советского Востока Гертруда Львовна Чепелевецкая находилась в спецкомандировке от Управления по делам искусств при СНК СССР в освобожденном от фашистов Крыму, откуда привезла в Музей около 200 первоклассных произведений народного творчества крымских татар и караимов, насильно выселенных со своих мест по указанию Сталина. В конце 1944 г. возвратились в родные стены из эвакуации экспонаты Музея, а особо отличившиеся сотрудники были награждены медалями «За оборону Москвы» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». 25 мая 1945 г. Музей восточных культур первым среди московских музеев открыл для посетителей постоянные экспозиции лучших произведений искусства Советского и Зарубежного Востока.

Однако радость послевоенного восстановления экспозиций была омрачена, может быть, и не заметным на первый взгляд, но постепенно ставшим хроническим, процессом принудительных раздач в другие музеи и организации многих тысяч экспонатов, растянувшимся более чем на 20 лет. Музей Востока миновала судьба Эрмитажа и других музеев, бесценные экспонаты которых в 1920–30-е годы по воле правительства дешево распродавались разного рода заграничным проходимцам. Ему была уготована иная роль – стать своего рода коллектором, откуда директивными указаниями «сверху» подпитывали свои восточные собрания десятки республиканских и областных музеев СССР. Одни из них понесли тяжелые потери в годы войны (музеи Киева, Одессы, Львова, Минска), другие (музеи средней полосы России и Сибири, республик Средней Азии и Казахстана, Закавказья и Прибалтики), по мнению руководства Комитета по делам искусств (позже – Министерства культуры СССР), «остро нуждались» в памятниках дальневосточного и ближневосточного искусства, хотя и не имели в своих штатах соответствующих специалистов. Кроме того, острейшая нехватка помещений для обработки ежегодно возраставшего числа музейных предметов, сотнями, а порой и тысячами поступавших в его хранилища от частных лиц и официальных организаций, крайне ограниченное число искусствоведов вынуждали сотрудников Музея расставаться с богатствами, достававшимися им немалым трудом. Непростому, но очень насыщенному событиями периоду жизни Музея за первые 30 лет его существования посвящена монография В.Е.Войтова «Материалы по истории Государственного музея Востока. 1918–1950 гг. Люди. Вещи. Дела». М., изд-во «Сканрус», 2003.

В 1950-е годы стали устанавливаться и расширяться зарубежные связи Музея. Победа народных революций в Китае, Северной Корее и Вьетнаме, получение независимости Республикой Индией, некоторыми странами Ближнего Востока и Северной Африки дали качественно новый толчок всей музейной работе. В связи с передачей в дар СССР огромных коллекций китайского и индийского искусства Музей не только сумел открыть и ежегодно пополнять свои постоянные экспозиции этих стран, но организовать выставки-передвижки, которые прошли по десяткам городов Советского Союза. К концу этого периода к маршрутам передвижных выставок подключилась и экспозиция декоративно-прикладного искусства Японии. Популярность этих выставок в стране была чрезвычайно высокой, их рекламировали многочисленные центральные, областные, районные и многотиражные газеты, спрос на выставки из различных больших и малых городов намного превышал возможности их демонстрации, поскольку сил небольшого коллектива научных сотрудников с трудом хватало на выполнение других плановых и внеплановых обязанностей. К счастью, справляться с многообразной выставочной, массовой, научно-исследовательской работой с каждым годом становилось все легче, поскольку на работу в Музей стали приходить молодые специалисты, окончившие искусствоведческие, исторические, этнографические, археологические отделения университетов и институтов.

В 1960-е годы начался новый этап научно-исследовательской работы Музея, связанный с увеличением числа археологических и закупочных экспедиций, не проводившихся в 1940–1950-е годы, научных публикаций и, в конечном счете, формированием коллектива научных сотрудников, многие из которых вскоре стали видными учеными. Научные и культурные связи Музея со странами Азии и Африки становятся все более широкими, содействуя большему взаимопониманию и укреплению дружбы с народами, недавно освободившимися от колониальных режимов.

В 1970-е годы творческий потенциал Музея начинает набирать подъем. В научные отделы стали отбирать молодых сотрудников, прошедших «горнило» экскурсионно-лекционного отдела, где они в течение двух-трех, а то и более лет постигали азы общения со зрителями и изучали экспонаты, определяя тем самым свои будущие научные пристрастия. В период 50–70-х годов были приобретены тысячи произведений искусства многих, прежде отсутствовавших в музейном собрании народов и стран, восполнивших пробелы в изучении истории искусства Востока и существенно изменивших характер его коллекций. В 70-г годы велись большие работы по ремонту и реконструкции нового здания Музея по Суворовскому (ныне Никитскому) бульвару, переезд в которое состоялся лишь в 1984 г.

1980-е годы вписали новую страницу в историю Музея. Получение дополнительных полезных площадей в самом центре Москвы потребовало иных подходов ко всем видам учетно-хранительской, экспозиционно-выставочной, экскурсионно-лекционной, научной и административно-хозяйственной деятельности. В отделе учета оформились три соподчиненных структурных подразделения – сектор учета, сектор хранения и сектор комплектования. Система хранения фондов, оставшихся в старом церковном здании, подверглась реорганизации по материалам и регионам; был организован ряд новых хранилищ музейных предметов. В отдел реставрации пришли молодые талантливые специалисты, и количество экспонатов, передававшихся ранее в другие организации для реставрации, резко сократилось. Появились первые постоянные экспозиции, дизайнерское решение которых стало образцом для последующих экспозиций. Для работы над постоянными и сменными выставками был организован Экспозиционно-выставочный отдел, тогда же были созданы новые научные отделы – Истории материальной культуры и древнего искусства, Центральной Азии, Кабинет по изучению творческого наследия Рерихов. Начали работу организованные Музеем археологические экспедиции на Северном Кавказе (Адыгея), в Средней Азии, на Чукотке; на протяжении всего этого десятилетия сотрудники отдела Центральной Азии принимали деятельное участие в полевых исследованиях Советско-Монгольской историко-культурной экспедиции. Защита диссертаций приобретает планомерный характер, и ряды кандидатов наук ежегодно увеличиваются. На 80-е годы пришелся один из пиков собирательской деятельности Музея, его коллекции выросли почти вдвое по сравнению со всем предыдущим периодом. Немаловажную роль в пополнении коллекций первоклассными экспонатами сыграло создание при Музее антикварной галереи «Шон». В эти же годы были заложены «первые кирпичи» в основание Северо-Кавказского филиала Музея в г. Майкопе.

В октябре 1985 г. было принято решение об открытии Северо-Кавказского филиала Музея Востока. Идея организовать отделение московского музея в г.Майкопе, где должны собираться, изучаться и пропагандироваться произведения культуры и искусства народов всего Северного Кавказа от древности до современности, была одобрена в Москве и Адыгее. Руководство тогдашней Адыгейской автономной республики обратилось с ходатайством в Министерство культуры СССР, которое 1985 г. издало Приказ "О создании Северо-Кавказского филиала Государственного музея искусства народов Востока". Под будущий музей было выделено красивое старинное здание по ул. Первомайская, однако для освоения его первой очереди понадобились годы ремонта и реставрации. Только в конце 1995 г. здесь была торжественно открыта первая художественная выставка "Современное искусство Северного Кавказа". В ней приняли участие художники, графики и скульпторы из 11 крупнейших городов, которые во всем многообразии стилей и жанров показали зрителям современное состояние изобразительного искусства народов этого региона.

В 1987 г. Музей получил статус научно-исследовательского учреждения I категории, а в 1991 г. Указом Президента Российской Федерации он был приравнен к особо ценным объектам национального культурного наследия России.

Крушение СССР в начале 90-х годов преобразило всю политическую, экономическую и идеологическую основу могучего государства. Экономическая лихорадка, сотрясавшая страну на всем протяжении 90-х годов, внесла в налаженную жизнь Музея нервозность и разочарования, а все удачи и маленькие победы следует приписать исключительно добросовестности и профессионализму его сотрудников. В эти годы, например, пять музейных реставраторов подтвердили свой профессиональный уровень, будучи аттестованы как художники-реставраторы высшей и первой категории. Несмотря на отчаянную скудость финансирования, сотрудники Музея создавали временные выставки и постоянные экспозиции, последняя из которых открылась в 2001 г. Пополнение коллекций резко сократилось из-за невозможности приобретать экспонаты, и продолжалось лишь за счет даров частных лиц и галереи «Шон». Проведение закупочных экспедиций на местах полностью прекратилось, а работы археологических экспедиций сосредоточились в основном на Чукотке и в Краснодарском крае.

Начало XXI века принесло некоторую финансовую стабилизацию, а с ней и надежду на дальнейшее улучшение музейной деятельности. Началась компьютеризация учетно-хранительской, бухгалтерской и административно-управленческой работы. Проведены серьезные мероприятия по улучшению охранной и противопожарной сигнализации во всех музейных зданиях. Преобразование галереи «Шон» в один из отделов Музея позволяет ныне приобретать произведения искусства за счет заработанных ею средств, хотя, как и прежде, основными источниками пополнения коллекций остаются дары частных лиц и учреждений и поступления из археологических экспедиций. Одним из важнейших достижений Музея за всю его долгую непростую историю стало открытие в 2001 году первой очереди хранилища предметов из драгоценных металлов и камней, носящего рабочее название «Особая кладовая I – Золото археологов», и на очереди стоит финансирование и начало работ по оборудованию второй очереди хранилища «Особая кладовая II – Серебро Востока».

В результате работ Северо-Кавказской археологической экспедиции был получен уникальный археологический материал (с V-IV вв. до н.э. по XVI в.), представляющий большую историческую и художественную ценность. В настоящее время Северо-Кавказская археологическая экспедиция продолжает изучение археологических памятников Краснодарского края РФ, пополняя коллекции музея первоклассным археологическим материалом.

С 1983 года Среднеазиатская археологическая экспедиция постоянно работает на ряде археологических памятников Узбекистана (городище Дурмон-тепе под Самаркандом, городища Пайкенд и Варахша в Бухарском оазисе, буддийский культовый центр Кара-тепе в Старом Термезе), в результате которых был получен разнообразный материал, датирующийся с рубежа нашей эры по ХI-ХII вв. В настоящее время на основании Договора с Институтом истории АН Республики Узбекистан проводится работа в совместной российско-узбекской Тохаристанской экспедиции (городища Кампыр-тепе, Дабиль-курган).

С 1987 года музеем осуществляются археологические работы на Чукотке на поселении Эквен и эквенском могильнике. Здесь археологами музея был получен уникальный археологический материал, характеризующий искусство и культуру народов Крайнего Севера первой половины первого тысячелетия. Этот материал лег в основу ряда выставок, которые были с успехом показаны в России, Германии, Швеции, Дании.

Сотрудниками музея систематически готовятся и публикуются сборники «Научных сообщений» ГМИНВ, тезисы докладов научных конференций и научные монографии. Многообразны формы международной деятельности, проводимой в музее, выставки разных стран в музее, музейные выставки за рубежом, деловые контакты с посольства ми, встречи с деятелями мировой культуры, регулярное участие сотрудников в международных научных конференциях. Государственный музей Востока является членом ИКОМ и Союза музеев России и принимает участие в работе международных художественных салонов во Франции, Германии, Англии, Италии.

В 1992 г. решением Экспертного совета, одобренным и поддержанным дирекцией, при Музее Востока была организована антикварная галерея «Шон», руководство которой взяли на себя его научные сотрудники. Помимо получения дополнительных финансовых средств для музейной казны, перед ними была поставлена задача контроля ценообразования восточных произведений искусства в Москве и отбора редчайших образцов для пополнения музейных фондов.

На данный момент Государственный музей Востока является единственным специализированным музеем Российской Федерации, в собрании которого в настоящее время представлены памятники искусства и культуры более чем 100 стран и народов Азии и Африки. Фонды Музея насчитывают около 160 тысяч предметов искусства и культуры, почти две трети которых составляют археологические материалы. Все коллекции скомплектованы по регионам (Дальний Восток, Ближний и Средний Восток, Юго-Восточная, Южная, Центральная и Средняя Азия, Северный Кавказ и Закавказье, Сибирь и Крайний Север, Северная и Тропическая Африка и др.), по отдельным странам и народам, по материалам и т.д. Подавляющее большинство экспонатов — это оригинальные памятники, датирующиеся от эпохи неолита до наших дней. В Музее имеется большая научная библиотека (свыше 80 тысяч единиц хранения), в фондах которой хранятся редкие, а порой и единственные в Российской Федерации издания по восточному искусству.

Хроника жизни музея

30 октября 1918 — Постановление Коллегии по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпросса при Совнаркоме РСФСР об организации музея Ars Asiatica.

Зима 1918-1919 — Национальный музейный фонд Главнауки передал музею первые коллекции из собраний К.Ф. Некрасова, б. Строгановского училища, антикварных магазинов, собственных запасников. Дом Гиршмана.

Март 1919 — назначение Ф.В. Гогеля заведующим музеем. Создание научных отделов Дальнего и Ближнего Востока.

Апрель–май 1919 — переезд музея Ars Asiatica в здание Государственного Исторического Музея (Красная площадь, 2).

22 сентября 1919 — открытие первой постоянной экспозиции.

Осень 1920 — первая тематическая выставка «Японская гравюра».

Февраль 1921 — организация при музее Покупочной комиссии.

Лето 1923 — переезд музея Ars Asiatica в здание Вхутемаса (Рождественка, 11).

25 мая 1924 — открытие выставки «Искусство Востока».

27 января 1925 — решение коллегии Главнауки о переименовании музея в Музей восточных культур (МВК).

6 апреля 1925 — утверждение Главнаукой первого «Положения о Музее восточных культур».

1925 — в штат музея приняты профессора Всесоюзной научной ассоциации востоковедов (ВНАВ) Б.П. Деннике, И.Н. Бороздин, В.А. Гурко-Кряжин, А.С. Башкиров, Б.Н. Засыпкин.

Февраль 1926 — распоряжение Главнауки о передаче МВК здания б.Цветковской галереи (Кропоткинская набережная, 29).

Сентябрь 1926 — первая археологическая экспедиция музея в Среднюю Азию (Старый Термез) под руководством Б. П. Денике.

Октябрь 1926 — создание научных отделов: Советского Востока, Среднего Востока, Кабинета истории революционных движений в странах Востока (КРД).

1926 — участие МВК в зарубежной выставке, открытой к I конгрессу по искусству и археологии Ирана (Филадельфия, США).

27 февраля 1927 — открытие экспозиции в б. Цветковской галерее.

1929 — первая закупочная экспедиция в Нагорный Курдистан и Тушетию, организованная В.А.Гурко-Кряжиным и В.Н.Кацауровым.

27 февраля 1930 — решение за № 696 о передаче МВК здания церкви Ильи Пророка (ул. Воронцово Поле, д.16).

Октябрь 1930 — прием здания по ул. Воронцово поле, д.16 в эксплуатацию.

7 ноября 1930 — открытие двух выставок в новом помещении музея.

1932 — открытие экспозиций всех научных отделов и КРД.

Сентябрь-октябрь 1933 — проведение первой закупочной экспедиции в Среднюю Азию и Казахстан.

Август-сентябрь 1935 — участие в выставке, открытой к III конгрессу по искусству и археологии Ирана в Ленинграде.

9 марта 1936 — музей входит в систему вновь созданного Всесоюзного комитета по делам искусств при СНК СССР.

2 мая 1938 — открытие новых постоянных экспозиций.

7 июля 1939 — Б.В. Веймарн защищает первую в истории музея диссертацию на звание кандидата искусствоведения.

2 января 1940 — Открытие выставки китайского искусства, созданной на материалах ГМВ, музеев СССР и Китая.

Июнь 1940 — в музее проводится первая Всесоюзная научная конференция, посвященная китайскому искусству.

Июнь 1941 — открытие выставки «Оборона СССР».

Июль 1941 — экспозиции свернуты. Все экспонаты и библиотека музея упакованы в ящики. Экспонаты частично эвакуированы в Соликамск и Новосибирск.

1941-1945 — участие сотрудников музея в военных действиях на фронте и работа в тылу (выставки, лекции в госпиталях и пр.).

10 июля 1944 — открытие Всесоюзной выставки произведений художников союзных, автономных республик и областей РСФСР.

Июль-сентябрь 1944 — командировка сотрудника музея Г.Л. Чепелевецкой в освобожденный от фашистов Крым с целью сбора экспонатов по искусству татар и караимов.

Ноябрь 1944 — реэвакуация музейных экспонатов из Соликамска и Новосибирска. Начало распаковки всех музейных предметов.

25 мая 1945 — Музей восточных культур первым среди московских музеев открыл для посетителей постоянные экспозиции.

7 ноября 1946 — открытие обновленных постоянных экспозиций.

Апрель-июнь 1950 — расширение постоянных экспозиций: Искусство Советского Востока, Искусство Китая, Народное искусство и художественное ремесло Японии, Искусство Тибета, Искусство Ирана и Индии, Искусство Монгольской народной республики.

19 июля 1951 — Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР добивается от Моссовета приказа о закреплении за музеем здания по ул.Обуха, 16 на правах госсобственности.

1955 — организация реставрационных мастерских в музее.

1957 — начало регулярной демонстрации временных выставок искусства Советского и Зарубежного Востока.

16 марта 1962 — переименование «Государственного музея восточных культур» в «Государственный музей искусства народов Востока».

1962 — возобновление археологических работ музея в Старом Термезе (участие музея в Совместной археологической экспедиции учреждений Министерства культуры на Кара-тепе под руководством Б.Я. Ставиского).

1967 — введение в эксплуатацию здания пристройки для размещения фондохранилищ и реставрационных мастерских.

2-3 декабря 1968 — проведение научной конференции, посвященной 50-летию музея.

30 марта 1970 — решение Исполкома Моссовета №15/30 «О передаче ГМИНВ МК СССР помещений в доме №12 по Суворовскому бульвару» (городской усадьбы «Дом Луниных»).

1974 — начало формирования коллекции художественного наследия семьи Рерихов в музее.

1977 — открытие зала в постоянной экспозиции музея, посвященного художественному наследию семьи Рерихов.

1979 — открытие Мемориального кабинета Н.К.Рериха.

Январь 1981 — создание Отдела истории материальной культуры и древнего искусства.

1981 — начало археологических работ музея на Северном Кавказе.

1984 — открытие первой выставки в новом здании музея в «Доме Луниных».

1985 — приказ Министерства культуры СССР «О создании Северо-Кавказского филиала Государственного музея искусства народов Востока» в г.Майкоп (Республика Адыгея).

1987 — Музей получил статус научно-исследовательского учреждения I категории.

1987 — начало археологических работ на Чукотке (поселение Эквен и эквенский могильник).

18 декабря 1991 — Указом Президента Российской Федерации музей был приравнен к особо ценным объектам национального культурного наследия России.

1994 — создание сектора наследия Рерихов.

1998 — открытие третьей очереди постоянной экспозиции (Искусство Тибета, Искусство Бурятии).

2001 — открытие четвертой очереди постоянной экспозиции (Искусство Ирана; Искусство Индии); завершение создания постоянной экспозиции.

2001 — создание «Особой кладовой I».

2003 — создание научно-исследовательского отдела наследия Рерихов.

2007 — открытие зала древнеегипетского искусства.

Коллекции

Что для себя храним —
напрасно храним,
если не будет нас,
оно превратиться в дым,
то, что храним для всех, —
останется лишь оно,
с нами не канет оно
и будет сохранено.


Р.Тагор

Почему так коротка наша память по отношению к именам многих замечательных людей Отечества и, прежде всего, к меценатам, дарителям, жертвователям? Можно к ним применять разные определяющие слова, но смысл остается неизменным – ими двигало истинное бескорыстие и благородство помыслов. Те, кто вкладывал деньги в коллекции, в создание бесплатных музеев – следовал идее просветительства, желанию приобщить к культуре все слои населения.

Именно благодаря коллекционерам пополняются фонды большинства музеев. Это люди разных судеб - именитые и неизвестные, но их объединяет одна общая страсть – приобретение памятников Востока, которую они осуществили разными путями, имея разные цели, интересы и возможности.

Как писал В.В.Стасов: «Все это примеры великодушия и доброжелательства отдельных частных лиц на пользу своего народа, примеры, на которые нельзя довольно налюбоваться и перед которыми преклоняешься с глубоким почтением».

Государственный музей искусства народов Востока, основанный в 1918 году на базе частных коллекций, отдает дань памяти наиболее значительным коллекционерам (Щукин П.И., Некрасов К.Ф., Тардов В.Г., Мельников Д.М., Калабушкин В.С., Гурьян О.М., Грабарь И.Э., Коломиец А.С.), которые, следуя лучшим традициям собирательства, безвозмездно передали или завещали нам, своим потомкам, плоды своей многолетней собирательской и просветительской деятельности.

Мы надеемся, что посвященная им экспозиция расширит представления об искусстве Дальнего и Ближнего Востока и еще раз напомнит о замечательных людях, любивших и Восток и Россию. Нам очень дорого и то, что большинство из них ценили наш музей как крупный и уникальный центр собирания и изучения восточного искусства.

— Коллекция А.С. Коломиец
— Коллекция В.Г. Тардова
— Коллекция В.С. Калабушкина и О.М. Гурьян
— Коллекция Д.М. Мельникова
— Коллекция И.Э. Грабаря
— Коллекция К.Ф. Некрасова
— Коллекция П.И. Щукина

Коллекция А.С. Коломиец

Коллекция Аллы Сергеевны Коломиец посвящена определенному виду искусства – японской гравюре 50-х – начала 70-х гг. нашего столетия. Алла Сергеевна Коломиец – известный исследователь в области японского искусства. В 1949 г. она окончила Московский институт Востока, в 1964 г. – защитила кандидатскую диссертацию по теме «Сборник рисунков Хокусая «Манга». Некоторое время была заведующей редакцией учебников на восточных языках Издательства иностранной литературы, в 1958-1961 гг. – сотрудник редакции вещания на Японию в Радиокомитете. С 1961 г. и до своей безвременной кончины в 1976 г. являлась научным сотрудником Института истории искусства Министерства культуры СССР.

Она блестяще владела японским языком, неоднократно бывала в Японии. Ею опубликовано более 40 научных работ, среди которых крупнейшими являются «История японского искусства», «Манга», сборник рисунков Хокусая и «Современная гравюра Японии и ее мастера».

Японскую гравюру А.С.Коломиец изучила досконально, имея возможность бывать в стране, общаясь со многими японскими художниками, посещая мастерские, где непосредственно изучала методы их работы. Мастера охотно раскрывали перед ней свои профессиональные секреты, дарили свои произведения.

Алла Сергеевна Коломиец классифицирует гравюру по различным художественным направлениями, выделяя основные: художники традиционного направления, «народная гравюра» и художники-декоративисты.

Современная японская гравюра продолжала традиции классической японской гравюры укиё-э, но при наполнении ее новым содержанием и рядом новых преобладает техника ксилографии, с максимальным использованием ее возможностей. И в современной гравюре нередко сохраняется глубокий философский подтекст, символика образов, апелляция к ассоциативному восприятию ее зрителями.

Велика роль графики в формировании демократической национальной культуры послевоенной Японии, когда гравюра становится многообразной по жанрам, стилю, технике.

«Традиционное направление» оставалось ведущим в гравюре 50-70-х гг. Данное направление сложилось еще до войны и является составной частью «творческой гравюры». Традиционалисты сохраняют приемы старой техники, часто работают в черно-белой гравюре, используют поэтические образы природы. В их работах преобладают лаконизм пятна и линии, ясные композиционные решения. Мастера также заимствуют образы и формы различных национальных видов искусства – керамики, живописи тушью, каллиграфии.

Коллекция В.Г. Тардова

Владимир Геннадиевич Тардов родился 22 октября 1879 г. Его детство и юность прошли в Петербурге. В молодые годы Владимир Тардов самостоятельно изучил несколько иностранных языков: английский, французский, персидский (фарси). Он занимался журналистикой, писал стихи и прозу, критические статьи о литературе. Уже после переезда В.Г.Тардова в Москву вышли его стихотворные сборники: «Вечерний свет» (1907), «Странник» (1912). В последнем были помещены не только стихи, но и поэтические переводы с персидского. У него было несколько литературных псевдонимов, один из которых – Т. Ардов.

В 1912 г. в журнале «Русская мысль» В.Г.Тардов опубликовал очерк «Персия и ее культура», написанный им по воспоминаниям о путешествии в Иран. Знакомство со страной «изнутри», чему немало способствовало знание языка, не только явилось ярким и незабываемым впечатлением, но и определило его интерес к Востоку на всю жизнь. Он был  очарован персидской литературой и писал, что «это целый мир, полный чистой, поистине звездной красоты».

В 1918 г. Владимир Геннадиевич поступил на государственную службу: работал в Наркомпросе, затем в Наркомате Иностранных Дел в Отделе печати, а в 1921 г. получил назначение на работу в Иран в качестве пресс-атташе Полпредства РСФСР. В 1922 г. В.Г.Тардов стал Генконсулом СССР в Исфахане и оставался на этом посту до своего возвращения на родину в конце 1927 г. Опираясь на свой опыт пребывания в Иране, В.Г.Тардов написал ряд статей, посвященных экономическим и этническим проблемам персидской истории, выступал за развитие иранистики.

В 1930-е гг. В.Тардов имел тесные отношения с музеем Восточной культуры, принимал участие в работе Всесоюзной Ассоциации Востоковедения, совместно с которой в музее проводились научные заседания. Все его статьи выходили в журнале «Новый Восток», печатном органе Ассоциации, где появлялись и статьи сотрудников музея. Одновременно В.Г.Тардов занимался преподавательской деятельностью, являясь профессором Института Востоковедения  им.Нариманова.

За время, проведенное в Иране, Владимир Геннадиевич составил значительную коллекцию. Его собирательская деятельность была мало кому известна, а сам он нигде об этом не писал. Вместе с тем, это увлечение легко объясняется его неподдельным интересом к Персии и ее культуре.

Сразу после возвращения из заграницы, в декабре 1927 г. В.Г.Тардов передал произведения искусства музею. В дарственной он писал, что привез коллекцию, надеясь содействовать этим изучению богатого наследия Ирана. Саамы ценные образцы были показаны на выставках, включались в музейные публикации – путеводители, альбомы, научные статьи.

В основном это произведения иранского искусства, но есть индийские, китайские и японские памятники. Дальневосточная часть включает главным образом фарфор ХУ1-Х1Х вв.Разнообразна по составу коллекция Ирана. Ранний период представлен в ней керамикой ХП-Х1У вв. Это изделия с росписью люстром, минаи или украшенные кремовой, синей, бирюзовой глазурь, среди них выделяются орнаментированные предметы с арабскими надписями или с сюжетными композициями. Некоторые, по словам В.Г.Тардова, происходят из раскопок в Кухпайе, местечке между Исфаханом и Наином (Иран). К периоду Сефевидов относится большая часть керамики – сосуды, чаши, фрагменты изделий, но главным образом изразцы, украшенные кобальтом и полихромной подглазурной росписью. Из дворца Али Капу в Исфахане, по словам коллекционера, происходит ряд изразцов, а также 15 фрагментов фресковой росписи плафона.

Коллекция В.С. Калабушкина и О.М. Гурьян

В 1975 г. в музей поступила коллекция произведений Дальнего Востока, собранная Владимиром Семеновичем Калабушкиным и его супругой Ольгой Марковной Гурьян.

Владимир Семенович, по образованию химик-литейщик, был известным специалистом в свой области, а Ольга Марковна – писательница, в основном писавшая для детей и юношества. Каждая ее книга – это маленькое историческое исследование, но переданное в увлекательной приключенческой форме. Она создавала повести и романы на темы различных исторических событий, повествуя об экзотических странах, о выдающихся людях, а также истории из жизни детей в средневековой Японии («Один рё и два бу») или Китая («Обида маленькой Э»).

Ольга Марковна выросла в семье букинистов и коллекционеров. В их доме сохранились старинные редчайшие издания книг.

С 1949 г. Владимир Семенович работал в Китае как специалист-преподаватель. Эта страна ошеломила и захватила его и Ольгу Марковну. Начался этап собирания китайских предметов быта и произведений искусства. Их небольшая уютная квартира представляла собой подлинно китайский уголок, заставленный резной китайской мебелью, вазами, скульптурой на специальных полочках, украшенная свитками и декоративными панно. Владимир Семенович подробно рассказывал о приобретении каждой вещи, ее истории, при том, что круг его интересов был довольно обширным. К каждому разделу В.С.Калабушкин искал определенную литературу, делал описи, прибегал к консультациям специалистов.У него сложилась серьезная картотека коллекции, которая в дальнейшем очень помогала специалистам музея при научной обработке.

Когда Владимир Семенович тяжело заболел, он высказал пожелание передать коллекции и книги по искусству стран Дальнего Востока Государственному музею искусства народов Востока. После кончины первого декабря 1975 г., согласно его завещанию, собрание поступило в Музей. В настоящее время ряд произведений этой коллекции находится в составе постоянной экспозиции стран Дальнего Востока.

Ее особенностью является то, что она состоит как бы из небольших тематических групп, что свидетельствует о разносторонних интересах собирателей. Наряду с подлинными шедеврами дальневосточного искусства, есть и бытовые вещи, а также и такие, которые можно отнести к разряду курьезов. Но они важны тем, что расширяют наши представления о странах, быте китайцев, японцев, монголов, их обычаях. В коллекции В.С.Калабушкина есть несколько зеркал, которые можно датировать периодом Хань. Одно из них – с тремя рельефными концентрическими кругами, с четырьмя стилизованными фигурами лошадей, между которыми размещены ветви с плодами.
Отголосками древних охранительных свойств зеркал являются фольклорные благопожелательные сюжеты.

Значительная группа произведений декоративно-прикладного искусства датируется периодом Средневековья и Нового времени. Среди крупных вещей следует выделить художественную мебель. Среди изделий из дерева присутствуют различные настольные украшения, декоративные коробки. Есть и несколько небольших деревянных скульптур.В собрании В.С.Калабушкина – О.М.Гурьян много интересных разнообразных предметов из тыквы или повторяющие ее форму в других материалах. Плоды тыквы использовали и при изготовлении «зимних домиков» для сверчков, в которых отразился уникальный способ подготовки формы предмета в процессе собственного роста. Многие «домики» представляют собой подлинные произведения прикладного искусства. В наш музей «домики» впервые попали в 1976 г.  Традиция ловли и дрессировки цикад зародилась еще в раннем периоде китайской истории. «Домики» выращивались внутри глиняных горшочков, которые надевались на завязь плода. Постепенно тыква росла в этом сосуде, с внутренней стороны которого был рельеф интальо, образованный разборной деревянной болванкой. Тыква, врастая в рельеф, отпечатывала его на своей поверхности. При созревании плода керамические формы разбивались, затем каждый плод высушивался. Сосудик необыкновенно легок, приятен на ощупь, имеет нежную матовую. Поверхность, на фоне которой проступает рельеф с плавными очертаниями.

Японский раздел коллекции Калабушкина – Гурьян сравнительно небольшой, но произведения, включенные в его состав, отличаются поистине высочайшими художественными достоинствами. Прежде всего следует выделить цубы и кодзуки – детали японского холодного оружия, связанные со сложившейся еще в период Средневековья специфической культурой  меча. Наряду с его высокими боевыми качествами ценилась и оправа. Мастера оружия достигли поистине виртуозного мастерства в их декорировке. При изготовлении цубы тиспользовались разнообразные техники – резьба, гравировка, насечка золотом и серебром, золочение. Интересны цубы с ажурным рисунком. Эта сложная техника основана на применении прихотливого резного узора, где читаются гнущиеся стебли бамбука с листьями. Для мастеров цуб нет главных или второстепенных сюжетов. Могут быть изображены персонажи японской мифологии, боги, герои сражений. Композиции нередко проникнуты глубокой символикой, где бамбук – символ стойкости перед жизненными невзгодами, алепестки в волнах – аллегория быстротечности жизни.

Традиция коллекционирования деталей оружия появляется в Европе в конце Х1Х в На Западе цубы ценились наравне с гравюрами. Орнаментальная изысканность их композиции, неожиданные рисунки отразились в искусстве модерна – черно-белой гравюре, ювелирных изделиях, рисунках тканей.

Коллекция Д.М. Мельникова

Дмитрий Михайлович Мельников (1864-1949) – человек с необычной судьбой, проживший долгую жизнь, из которой большая часть отдана Китаю. Он родился в городе Селенгинске Забайкальской области.

Мельников учился в Троицко-Савском коммерческо-реальном училище, и по отбытии воинской повинности в 1886 году поехал на службу в Китай, в город Ханькоу (совр. Ухань). Он работал в чайно-торговой фирме, прослужив в ней  более 35 лет. Всего Дмитрий Михайлович прожил в Китае 64 года и на протяжении  этих лет занимался коллекционированием, как он сам писал «редкостей китайской культуры». Его знали антиквары во многих городах Китая, среди которых он пользовался большим уважением как знаток китайской старины, влюбленный в китайскую культуру.  Дмитрий Михайлович обращался за консультациями к знатокам, вел переписку с европейскими специалистами, регулярно получал аукционные каталоги.

После войны, уже будучи в преклонном возрасте, Дмитрий Михайлович решил вернуться в Россию. Ему было дано разрешение, но встала огромная проблема с отправкой коллекции. Часть пути багажа, состоящего из 15 ящиков, проходила по реке Янцзы, на нескольких маленьких пароходиках, причем одно судно, на котором находилось собрание нумизматики, затонуло.

Всю свою уникальную коллекцию китайского искусства Д.М.Мельников подарил Государственному музею искусства народов Востока. Собрание Д.М.Мельникова насчитывает около полутора тысяч произведений и разнообразно по составу. В нем можно выделить несколько основных групп – каменная пластика, нефриты и керамика периода Хань (Ш в. до н.э. – Ш в. н.э.), бронзовые сосуды и скульптура, табакерки, а также лаки, эмали, слоновая кость, живопись.

Именно мелкая каменная и керамическая пластика составляют основу собрания искусства Древнего Китая музея. В коллекции преобладают изделия из белого «талькового» нефрита, здесь и круглая миниатюрная  скульптура, и обереги в виде фантастических животных, напоминающих не то слонов, не то тапиров, у которых вместо ног декоративные завитки, покрытые сложным спиралевидным орнаментом, имеющим магическое значение. Плоские ажурные нефритовые пластины в виде фантастических змей (нашивки на одежду или подвески), покрытые магическим орнаментом, поражают мастерством исполнения, сложным композиционным решением. В них отразилась стройная система космогонических представлений с развитой числовой изобразительной и цветовой символикой.

Группа изделий из камня относится к ХУШ в., периоду когда возрастает интерес к китайской старине, происходит реставрация некоторых элементов этикета Древнего Китая, ритуалов при императорском дворе. Формы старинных предметов сохраняются ибо они ассоциативно напоминают о священных или особо престижных знаках древности, но при этом функционально переориентируются. Их любят повторять в пластике других материалов, включать как элементы декора в роспись фарфора, вышивки и др.

В камне, например, воспроизводят формы древних драгоценных пряжек для поясных ремней, которые прежде выполнялись из металла, иногда с инкрустацией. Поясные пряжки-крючки появились, вероятно, в период Чжоу (УП-У1 вв. до н.э.), а затем распространились в период Хань. Ношение их являлось сановным знаком отличия. Три подставки для кистей из коллекции Д.М.Мельникова (ХУШ в.) вырезаны из нефрита и горного хрусталя. Это настольные украшения, которые отличают тщательность отделки и великолепно продуманная композиция. Помимо нефритовых целый ряд произведений также был связан с древней обрядовой практикой. Один экспонат поистине загадочен и уникален. Это керамическая голова с сохранившимися на ней следами синей и розовой краски. Странная улыбка приковывает наше внимание, а весь ее облик говорит о связи с древней магией. Вероятно, это один из даосских персонажей, на что указывает волшебная трехлапая жаба, восседающая на голове, и удлиненные уши. Происхождение данной головы также весьма загадочно.  Легенда о ней известна со слов самого Дмитрия Михайловича, который при приобретении экспоната получил сведения, что раритет был найден в погребении обезглавленного полководца периода Хань.

В собрании находится группа бронзовых изделий, среди которых несколько сосудов относятся к периоду Древнего Китая (1 тыс. до н.э.).

Дмитрий Михайлович, как большой знаток Китая приобретал бронзовые предметы, понимая, что многие из них датируются ХУШ-Х1Х вв. Но и поздние сосуды  отличаются высоким качеством отливки, свидетельствующим о непрерывающихся традициях искусства китайских мастеров.

Отдельные предметы собрания представляют собой образцы декоративно-прикладного искусства ХУ1-ХХ вв. Это расписные (кантонские) и перегородчатые эмали начала Х1Х в., несколько изделий, выполненных в технике резного и расписного лака. Хочется отметить произведение, созданное в мастерских Фучжоу. Мастерские Фучжоу славились своими знаменитыми «бестелесными» лаками, основой которым служила ткань.

Коллекция керамики и фарфора состоит более чем из 300 произведений. Уникальны несколько сосудов, относящихся к периоду Сунн (Х-ХП вв.) – времени расцвета данного вида искусства. Д.М.Мельников отдавал  предпочтение белой керамике, типа дин, отличающейся удивительной изысканностью. Дмитрий Михайлович собирал и фарфор первых десятилетий ХХ в., который в настоящее время также становится объектом пристального внимания знатоков. В нем очень грамотно воспроизводятся все признаки старого фарфора.

Коллекция табакерок Д.М.Мельникова составляет основу всего музейного собрания указанных изделий. В ней около 600 изящных флакончиков. В постоянной экспозиции «Искусство Китая» также преобладают табакерки из его собрания.  Табакерки для нюхательного порошка появляются в период Канси. Формы табакерок чрезвычайно разнообразны, в их создании проявилась творческая мысль и фантазия авторов. Материалом для них часто служат полудрагоценные камни (агат, халцедон, аметист, нефрит), в которых нередко используется природный рисунок, обыгрываются пятна, игольчатые вкрапления и т.д. Табакерки бывают фигурными – в виде плодов, двойной тыквы, насекомых, рыбок. Мастера используют также широкие возможности стекла при создании флакончиков: это может быть тщательная, трудно отличимая имитация камня, может быть резьба по многослойному стеклу. С начала Х1Х в. появляется роспись стеклянных табакерок изнутри, для чего художники использовали специальные искривленные кисточки. В такой технике исполняются и жанровые сцены и сложные по композиции пейзажи. Целая серия табакерок выполнена в фарфоре, причем здесь можно встретить те же техники декорировки, что и на больших сосудах.

В коллекции Д.М.Мельникова есть и табакерки из слоновой кости, рога носорога, металла, лака, различных пород дерева. Следует выделить несколько уникальных табакерок из слоновой кости, относящихся к ХУШ в. Ряд росписей фарфоровых табакерок отражает богатый мир китайской литературы, фольклора.

Помимо китайских произведений в коллекции имеется несколько ламаистских икон-танка. Они написаны минеральными красками на холсте по очень жестким, скрупулезно разработанным канонам.  Интересна танка с изображением Гэсэра – героя тибетско-монгольско-бурятского эпоса. Сын небесного божества, ниспосланный на землю для борьбы с заполнившим ее злом, он считался перевоплощением многих божеств – Будды Шакьямуни, божества мудрости Манджушри. Впоследствии в Китае он стал отождествляться с Гуань-ди – героем романа китайского писателя Ло Гуанчжуна (Х1У в.). Именно в образе этого легендарного полководца Ш в. изображен Гэсэр на иконе из коллекции Д.М.Мельникова.

Коллекция И.Э. Грабаря

Имя И.Э.Грабаря широко известно в нашей стране и за рубежом. Это выдающийся деятель изобразительного искусства, мастер пейзажной и портретной живописи, историк русского искусства, художественный критик, один из организаторов музейного дела и создатель советской школы научной реставрации.

И.Э.Грабарь родился в Будапеште, 25 мая 1871 г., он получил прекрасное художественное образование – сначала в Академии художеств у И.Е.Репина, затем в студии А.Ашбе в Мюнхене. Продолжает совершенствовать мастерство в Париже, где изучает различные течения в западноевропейском искусстве. Тогда же молодой художник знакомится с японской гравюрой. Игоря Эммануиловича Грабаря можно сравнить с человек «эпохи Возрождения» - за необыкновенную энергию, стремление проявить себя во многих сферах художественной и научной деятельности. Ему недостаточно только одной живописи – он пробует себя и в архитектуре. Увлечение архитектурой заставляет его проводить огромную работу по обследованию архивов, дворцов и усадеб, заниматься поисками произведений искусства в самых разных, даже отдаленных уголках России.

В 1906 г. он выступил инициатором серии монографий «Русские художники». В начале века Грабарь входит в объединение «Мир искусства» и «Союз русских художников». С 1918 по 1930 гг. И.Э.Грабарь руководил Центральными реставрационными мастерскими. В 1937-43 гг. – являлся директором Московского художественного института, а затем – Всероссийской Академии художеств. С 1944 г. по 1960 г. он возглавлял Институт истории искусств Академии наук СССР.

Собрание И.Э.Грабаря посвящено определенному виду искусства, которое включает многие прославленные имена, - классической японской гравюре. Он собрал интересную коллекцию японской ксилографии укиё-э, насчитывающую около 150 листов. Мода на коллекционирование японской гравюры зародилась в конце Х1Х века в Европе, затем распространилась и в России. Собрание можно назвать классически-хрестоматийным: его состав отражает интересы художественной среды рубежа Х1Х-ХХ вв. В нем представлены художники, работавшие в различных жанрах, но значительная часть работ приходится на творчество известного мастера Утагава (Андо) Хиросигэ, отдавшему предпочтение жанру пейзажа.

В гравюре на протяжении веков сложились определенные жанры, стили, направления. В этом виде искусства работали выдающиеся художники, создававшие живописные эскизы, а довершали работу резчики и печатники. В коллекции представлены гравюры известных школ ХУШ-Х1Х вв. Кацукава и Тории, художественной сферой которых были жанр театральной гравюры.  Ряд работ собрания принадлежит прославленному Китагава Утамаро.

Его работы передают определенное душевное состояние через певучую линию, плавность движения, а смену настроений и острые переживания подчеркивает неожиданным ракурсом, резким поворотом.

Особое пристрастие И.Э.Грабарь питал к собиранию знаменитых пейзажных серий. Листы из серий Утагава Хиросигэ (1797-1858), подчиненные декоративному замыслу, были наиболее созвучны художественным исканиям представителей «Мира искусства». Художник максимально использует все возможности гравюры, виртуозно работая с доской. Ему удается передать пушистые хлопья снега, косые струи дождя, зарево заката или расцветающие в небе «цветы» фейерверков. Некоторые листы позволяют вспомнить живописные композиции. Его излюбленный прием – контрастное сопоставление предметов то ясно различимых, то, как бы исчезающих в тумане, легкой дымке или за струями дождя... В композиции появляется характерный прием раската с переходами тонов в цвете и кулисное построение, когда первый план акцентируется цветом и укрупненными деталями, данными иногда даже фрагментарно.

Коллекция К.Ф. Некрасова

Личность К.Ф.Некрасова остается для нас загадкой. Ничего не известно о его жизни, кроме того, что Некрасов бывал в Иране, где и составил во многом уникальную коллекцию произведений искусства. Неизвестен род его занятий, и был ли он как-то связан с его собирательской деятельностью. Ни в архивах музея, ни в первых публикациях нет никаких сведений об этом человеке.
Собрание  К.Ф.Некрасова было куплено музеем одним из первых, осенью 1918 г. Спустя два года отдельные предметы поступили дополнительно через Отдел по делам музеев и охране памятников старины. Всего в фондах насчитывается 328 единиц хранения из его коллекции.

В коллекции представлены в основном памятники искусства Ирана и лишь несколько индийских и турецких вещей, а также семь японских гравюр ХVIII-ХIХ вв. Целостность и высокое качество собрания, включающего керамику, рукописи и миниатюру, заставляют предположить, что К.Ф.Некрасов не только имел тонкое художественное чутье, но и, по-видимому, глубокие знания в области восточного искусства.

Самый большой и исключительной ценный раздел – эти редкие фаянсы ХП-ХIV вв, составившие основу музейной коллекции средневековой керамики Ирана, и образцы позднего времени. Уникальность собрания была отмечена сразу. Изделия раннего времени получили мировую известность: они экспонировались на выставке в Лондоне в 1931 г., а также в Государственном Эрмитаже в 1935 г., во время проведения III-го Международного конгресса по иранскому искусству и археологии.

С ХП-ХIV вв. в Иране наступает расцвет прикладного искусства, в первую очередь керамики, что было связано с быстрым ростом городов и развитием ремеcла. Ведущими керамическими центрами долгое время оставались Рей, Кашан, Саве, Султанабад. Мастерские выпускали разнообразные изделия, среди которых особый интерес представляют сосуды в виде фигурок людей и животных. Они имели утилитарное назначение, однако их своеобразное художественное решение позволяет рассматривать эти произведения как мелкую пластику. В собрании  экспонат ХШ в. – широко известный сосуд в форме птицы с женской головой. Птица изображена сидящей со слегка приподнятыми крыльями, ее голову венчает остроконечный убор. Скульптурно проработано женское лицо, лишенное человеческих эмоций и страстей. Сосуд покрыт темной росписью под ярко-бирюзовой глазурью. Возможно, - это Симург, вещая птица иранской мифологии, часто выступающая как орудие судьбы. Симург становится одним из наиболее популярных образов, его изображение часто помещали на оружие, т.к. считалось, что это приносит удачу его владельцу.

Налаженное керамическое производство позволяло создавать великолепные изделия с темным рисунком, просвечивающим сквозь прозрачную бирюзовую глазурь и глазурь цвета слоновой кости. Среди различных приемов украшения керамических изделий наибольшей эффектностью обладали люстр и полихромная роспись минаи.

Техника надглазурной росписи легкоплавкими эмалевыми красками, минаи получила развитие только в Иране, где применялась в течение двух столетий. Тонкая и изысканная, она покрывала особенно дорогие изделия – небольшие, очень легкие тонкостенные чаши, сосуды, блюда. Яркие краски наносили на предметы быстрыми масками кисти поверх непрозрачной кремовой или голубой глазури. В росписи минаи обязательно присутствуют черные контуры – это так называемый «мертвый край», препятствующий растеканию и смешиванию красок при обжиге.

В керамическом производстве ХII-ХIVвв. стала широко использоваться роспись люстром. Люстром украшали различные изделия – чаши, кувшины, блюда, вазы, сосуды для вина. Золотистый, красноватый или коричневатый люстр – особый красочный состав наносили на непрозрачную глазурь, и после восстановительного обжига он приобретал светящуюся радужность рисунка на перламутровом фоне. Особую выразительность изделиям придавала игра света и тени на их поверхности, мягкое золотистое мерцание, в котором то появлялись, то исчезали бегущие животные и фигуры.

Люстром украшались также широко применявшиеся для облицовки интерьеров здание изразцы. И орнаментальные и сюжетные композиции являлись по существу изящной миниатюрной живописью на керамике.

Появление арабской письменности мусульманская средневековая традиция рассматривала как акт божественной воли. Написанное слово получает значение талисмана, а процесс письма превращается в магическое действо. Книги Корана раннего времени были выполнены угловатым и прямолинейным почерком, получившим название куфи. Такой почерк использован в одном из редких образцов – фрагменте листа из Корана на пергаменте ХII в. Позднее пергамент выходит из употребления, заменяясь бумагой, куфический почерк начинает вытесняться другими – насхом и сульсом с их криволинейными очертаниями букв. Отношение к письму как к искусству складывается на протяжении веков и получает отражение в специальных трактатах, в которых содержится разнообразный материал о развитии каллиграфии. Как написано в анонимном арабском трактате по искусству письма ХI в., искусство каллиграфии – редкий дар, именно поэтому на каждое поколение приходится только один выдающийся мастер-каллиграф. Как начинающие переписчики, так и опытные мастера занимались постоянно тренировкой, многократно копируя образцы почерков признанных авторитетов в этой области и добиваясь абсолютного сходства.

В Иране была широко распространена практика составления альбомов с образцами каллиграфии, которые охотно приобретали знатоки и ценители красивого письма. Каллиграфия на отдельных листах привлекла внимание и К.Ф.Некрасова, который собрал более 20 образцов ХVШ-ХIХ вв.

Значительный интерес представляют рукописи ХVII-ХIХ вв., почти все украшенные иллюстрациями. Большей частью это поэтические сборники известных восточных авторов ХII-ХV вв. С середины ХVI в. Литературный сюжет постепенно перестает быть основным объектом изображения, появляются миниатюры на отдельных листах, которые отражают современные темы. Отделившись от книги, миниатюра превращается в самостоятельный вид искусства, который получает дальнейшее развитие в ХVII. Среди тем наиболее популярны жанровые сцены или портреты. Такие рисунки выполнялись не только красками, но и тушью. Светлый фон часто покрывали тонким растительным узором, нанесенным жидким золотом. К новому направлению относятся миниатюры исфаханской школы, представленные в коллекции Некрасова.

Коллекция  П.И. Щукина

Известный русский коллекционер Петр Иванович Щукин происходил из купеческой семьи, обосновавшейся в Москве во второй половине ХУШ в. Он закончил немецкую школу в финском городе Выборге и немецкий пансион Гирста в Петербурге. Несмотря на желание Петра поступать в Московский университет, отец увозит 18-летнего юношу на шесть лет за границу.

После возвращения в Россию Петр вместе с братьями становится совладельцем торгового дома «И.В.Щукин с сыновьями», основанного в 1878 г. Однако Петра Ивановича все больше захватывает страсть к коллекционированию предметов старины.

На первом этапе П.И.Щукина интересовали европейские и русские произведения искусства, которые достаточно разнообразны: редкие книги и гравюры, древнерусская иконопись, нумизматика, изделия из серебра, живопись. Позже, совершая деловые поездки по Франции. Швейцарии и России, П.И.Щукин продолжал пополнять коллекцию.

Интерес к искусству стран Востока (Персии, Индии, Китая) зародился у Петра Ивановича в 1880-х гг. Эта коллекция включала ковры и ткани, миниатюру, рукописи, изделия из фарфора, керамики, кости и камня, оружие. Восточные вещи Петр Иванович привозил из Парижа, Стокгольма, Стамбула. Позднее П.И.Щукин писал: «я поставил себе задачей собирать не только русские предметы, но также восточные и западные, и, собирая последние, наглядно показать, какое влияние имели Восток и Запад на русскую культуру».

В 1890 г. П.И.Щукин решает возвести специальное здание для коллекций, и в 1893 г. на Малой Грузинской улице был построен двухэтажный особняк. В новом помещении находилась библиотека и большой рукописный отдел, картинная галерея. Собрание продолжало расти, и через несколько лет было выстроено еще одно здании, а в 1896 г. музей был открыт для посетителей. Его экспозиция привлекала как любителей старины, так и специалистов. Именно здесь В.Серов делал копии с персидских миниатюр для занавеса балетных спектаклей С.П.Дягилева. Сам Петр Иванович не только собирал предметы искусства, но и всячески их популяризировал. Кроме того занимался систематизацией экспонатов, издавал тематические каталоги с иллюстрациями, «Щукинские сборники», где публиковались наиболее интересные документы.

Стремясь сохранить произведения искусства после своей смерти, П.И..Щукин решил подарить их государству вместе со всеми постройками. Музей должен был получить статус отделения Императорского Российского Исторического музея и официальное название «Музея Петра Ивановича Щукина». Весной 1905 г. дар был оформлен. До своей смерти в 1912 г. п.И.Щукин оставался хранителем музея, нес все расходы и приобретал новые вещи. Предметы старины щукинского музея демонстрировались на международных выставках.

После революции огромная коллекция П.И.Щукина продолжала храниться в историческом музее, а затем была частично рассредоточена по другим московским музеям. Часть восточных вещей перешла в Музей Востока, созданный в 1918 году. Коллекция Петра Ивановича Щукина – это щедрый дар родному городу.

Собрание включает рукописные произведения и миниатюру Ирана и Индии ХУ-ХУШ вв. Одна из ранних по времени рукописей – «Хамсе» («Пятерица») Низами. В странах Ближнего и Среднего Востока рукописной книге, происхождение которой было освящено религией, придавали особое значение. Произведения светского содержания украшали не только орнаментальными заставками, но и сюжетными композициями. Классическая миниатюра мусульманского Востока – это тот вид искусства, который получил особенно яркое воплощение. Миниатюрный рисунок служил иллюстрацией к литературному сюжету, мастера использовали богатые изобразительные средства для передачи образов, созданных поэзией. Живописные школы развивались в таких крупных городах как Багдад, Тебриз, Шираз, а с ХУ в. В новой тимуридской столице, Герате.

К шедеврам книжного искусства, исполненным на заказ, относится рукопись - Хамсе» Низами. Рукопись написана на персидском языке мелким изящным почерком, часто прерывается орнаментальными заставками. Особенно пышно оформлено начало книги, но главным ее достоинством являются 56 великолепных иллюстраций.. Миниатюры, занимающие треть листа, органично связаны с текстом и отличаются яркими чистыми красками с преобладанием светлых тонов. Миниатюрист брался за рукопись только после каллиграфа, труд которого ценился выше остальных мастеров. Его имя вместе с именем заказчика и датой окончания работы часто ставили в конце книги. В коллекции хранится лист с подписью известного персидского каллиграфа Мир Али Харави, датированный 1521/2 гг. Строки, взятые из произведений классиков восточной поэзии Хафиза и Саади, написаны изящным почерком черной тушью и расположены в лентообразных полосах на золотистом фоне среди растительного узора.

Основатель династии Великих Моголов Бабур (1483-1530) – политик, меценат, знаток культуры сопредельных стран, оставил своим потомкам исторические хроники «Бабур-наме», в которых излагались события с 1494 по 1529 годы, связанные с жизнью правителя в Средней Азии, Афганистане и северной Индии. Серия миниатюр к «Бабур-наме» из коллекции была выполнена в художественных мастерских Акбара в конце ХVI.  В иллюстрации к «Бабур-наме» представляют большой интерес в художественном отношении, как и многие другие миниатюры собрания, написанные в разные периоды в нескольких художественных центрах.

В коллекции представлены образцы шелковых тканей, шитья и ковров Ирана и Турции ХVI-ХУШ вв.. В подборе столь редкой группы художественного текстиля, очевидно, немалую. роль сыграли практически знания, приобретенные П.И.Щукиным в Лионе.

…В ХVI-ХVII вв. все великолепие придворной культуры сефевидского Ирана и Турции нашло отражение в художественном текстиле и ковроткачестве. Драгоценные ткани пользовались мировой известностью, ими торговали, одаривали послов и правителей. Особенно торжественно нарядны и декоративны турецкие ткани. Они притягивают взгляд зрителя крупным рисунком, броской цветовой гаммой, где яркие цвета шелка – красный, белый, синий, зеленый, соседствуют с обилием золота и серебра.

Более изысканны по цвету и сложнее по решению изделия Ирана. В этом регионе значительное влияние на художественное оформление тканей и ковров оказала миниатюрная живопись. Широко распространены были ткани с растительными мотивами. Часто это изображения ирисов, нарциссов, анемонов, шиповника, тонкие и изящные стебли которых склоняются под тяжестью цветов.

В ХVI в. в Европу стали вывозить не только ткани, но и ковры. И именно персидский ковер становится для европейцев тем образом, в котором сконцентрировалось для них все своеобразие иранского искусства.  Наиболее ценные ковры для шахского двора выделывались в Кашане и Исфахане. Материалом для них служили лучшие сорта овечьей или верблюжьей шерсти, а для самых дорогих использовался шелк. В средневековых коврах Ирана сложный рисунок всегда гармонично сочетался с изысканным цветом.

В коллекции прикладного искусства помимо тканей и ковров представлены изделия из керамики ХVIII в.,  из дерева и папье-маше с лаковой росписью ХVIII-Х1Х вв., предметы из металла и эмали. На арабском Востоке было высоко развито искусство художественной обработки металла. Изделия из меди и бронзы – кувшины, блюда, подносы, курильницы – украшали чеканкой, гравировкой из серебра и золота. Они отличались изысканно богаты декором, в котором гармонично сочетались орнамент, фигурные изображения и надписи, сделанные арабской графикой.

В ХП-ХIV вв. своими металлическими изделиями славились и другие города – Герат (Афганистан), Мерв (Средняя Азия), Нишапур, Систан (Иран). Однако независимо от места производства  в творчестве мастеров по металлу постепенно нарастает декоративное начало. В мастерских Исфахана изготовлено большинство экспонатов, среди них можно выделить группу дорогих вещей, которые украшали дворцовые покои. Это стальные блюда, чаши, сосуды характерного матового цвета, украшенные тонкой золотой насечкой. Золотую и серебряную насечку применяли для украшения разнообразных предметов из меди, бронзы, стали, в самые ценные изделия монтируют драгоценные камни. Сохранилось парадное оружие, украшенное рубинами, изумрудами, турмалинами.