О музее Музей посетителям Выставки Магазин Археология Издания Новости English
Выставки Текущие выставки Архив Анонс Выставка одного экспоната Виртуальные выставки
Искусство
Ирана
Искусство
Индии
Наследие
Рерихов
Искусство
Кавказа,
Средней
Азии и
Казахстана
Искусство
Центральной
Азии
Искусство
Сибири и
Крайнего
Севера
Искусство
Китая
Искусство
Юго-
Восточной
Азии
Искусство
Кореи
Искусство
Японии

Виртуальная
выставка
одного
экспоната

Кубок для кумыса чорон


Музей Востока. Выставка. Чорон. Кубок


Место создания: Якутия

Время создания: XIX в.

Материал: дерево

Техника: резьба

Размеры: 35 см (высота)

Кубок для кумыса чорон можно с полным правом назвать одним из самых ярких символов традиционной культуры народа саха (якутов). На каком основании сделан этот вывод? Начнем с того, что кумыс, напиток из кобыльего молока, издавна считается в Якутии «священным». Он олицетворяет собой небесное озеро, на берегах которого обитают верховные божества айыы. Кумыс приносят в жертву духам природы на главном якутском празднике Ысыах, когда благодарят богов за благосклонность и просят у них дальнейшего покровительства. Кумыс подносят новобрачным на свадьбе. Им встречают почетных гостей. Тем, кто не был в Республике Саха (таково официальное название Якутии как субъекта Российской Федерации), трудно представить себе, что жители тайги и тундры разводят лошадей. Тем не менее, это так. Коневодство на «полюсе холода», у людей, живущих в экстремально суровом климате, – феномен, не имеющий аналогов ни в одном другом ареале планеты. Таким образом, кубок для кумыса напоминает об основном традиционном занятии якутов, во многом определившем облик всей материальной и духовной культуры этого народа.

Чорон может многое рассказать о мифологии саха. Согласно старинным якутским преданиям, сосуд представляет собой модель Вселенной. Его поддон считается олицетворением «нижнего мира», где живут «злые духи». Тулово олицетворяет «средний мир» – мир людей. Горло и венчик кубка символизируют «верхний мир», населенный добрыми божествами.

Кубок для кумыса позволяет судить о том, какими были в Якутии в старину представления о прекрасном. Чорон торжественен и монументален. Его поверхность покрыта тщательно проработанным резным декором. Орнамент гармонично сочетается с формой сосуда, подчеркивает его пластичный силуэт. В наши дни чороны изготавливают из разных материалов, но в XIX в. они были только деревянными. (Дерево – один из материалов, с которым на протяжении столетий работают якутские народные художники). Вырезали чороны из березы, предварительно вымочив ее ствол в болоте. Мастер работал топором и специальными, изогнутыми ножами, а закончив работу, вываривал сосуд в настое лиственничной коры. После варки форма чорона приобретала дополнительную округлость, словно он был выточен на токарном станке.

Изучая чороны, искусствоведы и этнографы получают возможность прикоснуться к исключительно древним пластам якутской истории. Согласно одной из гипотез, кубки для кумыса появились у якутов в XVI в., но существует и другая точка зрения. Дело в том, что чороны схожи с сосудами, которые держат в руках «каменные бабы» – знаменитые изваяния тюркских воинов, выполненные из камня в эпоху раннего средневековья. Если эта гипотеза верна, возраст чоронов составляет не менее тысячи лет. Впрочем, и это еще не предел. Один из крупнейших отечественных археологов академик А.П. Окладников полагал, что якутские кубки для кумыса обязаны своей формой бронзовым сосудам, которыми пользовались скифы – кочевой народ, населявший степные пространства Евразии, от Причерноморья до Южной Сибири, в I тыс. до н.э.

Как попал чорон, представленный на выставке, в коллекцию Музея Востока? Произошло это в 1988 г. Закупочная экспедиция музея, в состав которой входил автор этих строк, работала в низовьях Вилюя. Нам удалось приобрести немало интересных якутских изделий из дерева, но среди наших находок не было ни одного старинного чорона. Время экспедиционной работы подходило к концу и вдруг в небольшом таежном селении нам рассказали о том, что недавно одна из здешних семей, у которой сохранился нужный нам кубок, переехала в Якутск. Нам дали адрес и мы полетели на самолете в столицу Якутии. Однако в Якутске этих людей не оказалось. Они переселились в Майю, поселок расположенный недалеко от Якутска, на другом берегу Лены. Летом попасть в Майю – не проблема. Нетрудно добраться до поселка и зимой: на протяжении полугода многие районы Якутии связывают «зимники» – автомобильные дороги, проложенные по снегу и льду. Но дело было в конце апреля, лед на Лене потемнел, и зимнюю дорогу закрыли. Дожидаться же навигации мы не могли. Отчаянью нашему не было предела, но тут нам снова повезло: нашелся таксист, который согласился поехать через реку. Как добирались мы до Майи, рассказывать не буду. Водитель наш был явно не рад, что вызвался нас везти, и когда мы, наконец, нашли людей, у которых хранился чорон, он так торопил нас в обратный путь, что мы ничего не успели узнать о происхождении этого кубка. Впрочем, в том, что нам достался подлинный шедевр, никаких сомнений у нас не было. Нет их сейчас, по прошествии почти тридцати лет, когда мы смогли сравнить наш кубок для кумыса с чоронами из многих других коллекций.

Текст: Михаил Бронштейн, главный научный сотрудник отдела Кавказа, Средней Азии и Сибири