С чего начинается путь к сотне главных книг мировой литературы? Для юриста Музея Востока Андрея Молчанова он начался с небольшого шока и превратился в увлекательное путешествие по разным культурам. В этом интервью он рассказывает о писателях, к которым возвращается каждый год, открытии для себя японской прозы, очаровании французских романов и о том, почему даже гениальные книги иногда разочаровывают.

«Три года назад на Новый год мне подарили большую стирающуюся таблицу с названиями произведений 100 лучших, по мнению составителей, книг мировой литературы, которые должен знать и прочесть любой уважающий себя человек.

Несмотря на то, что с книгами мы неразлучные друзья, оказалось, что я читал всего 37 книг из этого списка. Это стало шоком. Я, что называется, принял вызов и начал читать авторов и книги, мимо которых проходил все эти годы, а некоторых просто не знал. Этот процесс шел одновременно с изучением книг по искусству и юриспруденции, так что покорение это списка затянулось. И тем не менее, расскажу о тех из них, что меня больше всего зацепили и тех книгах, и авторах, которые заглядывали ко мне в это время, вне всяких списков, схем и планов.

Три автора, с разными, нечитанными книгами, появлялись на моем столе каждый год. Это Эрнест Хемингуэй, Федор Достоевский и, как ни странно, Франсуаза Саган.     

Хемингуэй – великолепный рассказчик с лаконичным и точным изложением зачастую автобиографических рассказов. Читаешь его книги – словно сидишь и общаемся с ним, как со старым другом. Открывая произведения Достоевского, словно заглядываешь в людские души. И сразу вопрос – нам это надо?  Надо…  Франсуаза Саган - тут одни эмоции, легкая грусть, ирония и теплая улыбка. Что объединяет этих авторов?  Абсолютная честность и беспощадность ответов на заданные вопросы.

Список привел на мой стол Вирджинию Вульф, Луи-Фердинанда Селина, Джона Стейнбека и многих других… Но иногда книги приносили разочарование. Например, я не большой любитель Кафки. Было неприятно, что человек, несомненно имевший огромный талант, так и не дописал свой «Замок». Прочитав первую часть, мы сталкиваемся с тем, что второй нет – делайте, что хотите. В чем причина? Может быть болезнь, а может потеря интереса автора к своему творению? С другой стороны, его «Процесс» абсолютно элегантен. При чтении понимаешь, что все мы сталкиваемся с идиотизмом, который невообразимо живуч и происходит в любой стране и в любое время.

Многие книги и авторы приходят к нам случайно. Работа и дружба с книгоиздателями открыли мне путь к литературе Японии. Среди любимых авторов появился Ясунари Кавабата с его «Тысячекрылым журавлем» и «Снежной страной». Прекрасные и очень непростые книги, абсолютно другой, неторопливый стиль изложения, тонкий авторский рисунок текста.

Открытие последних лет – Юкио Мисима, его «Моряк, которого разлюбило море» и другие вещи. Если русский классик взорвет тебе душу, то Мисима почти физически делает вас свидетелями того, о чем мы даже думать боимся.

Кадзуо Исигуро – японец, выросший в английской культуре. Его роман «Когда мы были сиротами» погружает нас не только в историю Китая начала 20 века, но и заставляет размышлять над смыслом существования.

Кавабата, Исигуро, Мисима и, конечно же, Рюноскэ Акутагава, своими глубокими романами и короткими блестящими рассказами, сводят с ума своими абсолютно непредсказуемыми сюжетами читателя, привыкшего к традициям европейской и русской литературы. Чего стоит только поворот в рассказе Акутагавы, когда покойник вдруг начинает давать свидетельские показания.

В книгах меня интересует сама придуманная и рассказанная история, как ее рассказывает автор. Во многом наше общение с книгой зависит от переводчика, но, если – сомневаешься, читай иного переводчика или учи язык.

Немного об аудиокнигах. Это невероятно удобно, но теряется тактильность. Исчезают воспоминания о книге как о Книге с иллюстрациями и обложкой. Звук тает и остаются воспоминания, которые уже с полки не снимешь. Может быть, это мнение юриста, ведь для меня слова – это слова, а книга — это почти наскальная надпись, наш проводник в вечность. Исключение сделаем только для Гомера.

Среди новинок современной российской прозы отмечу Евгения Водолазкина с «Авиатором» и Захара Прилепина с его «Собаками и другими людьми».

Часто книги приходили случайно или по рекомендациям друзей. Из таких, например, Валери Перрен «Поменяй воду цветам» и Мюриэль Барбери «Элегантность ежика». После прочтения этих книг появилось ощущение, что герои книг просто ненадолго уехали и ты начинаешь ждать новую встречу. Думаю, современную французскую литературу отличает более тонкий и придирчивый взгляд на духовную составляющую общения между людьми.

Отдельное большое увлечение, которое позволяет расслабиться в дороге или в командировках, – это русская мемуаристика начала XX века. Из них очень понравились «Моя жизнь. Рассказы» Константина Коровина, «На берегах Сены» и «На берегах Невы» Ирины Одоевцевой, «Парижские зимы» Надежды Тэффи, «Дневники моих встреч» Юрия Анненкова, мемуары Корнея Чуковского. Последнее открытие «Петербургские зимы» Георгия Иванова.

А тем временем, из того списка осталось 11 непрочитанных книг. На столе уже лежит великий француз и два классика американской литературы. Планирую встретиться с ними на новогодних праздниках».